Задачи судебно-психологической экспертизы по делам о компенсации морального вреда

Предмет и задачи судебно-психологической экспертизы по делам о компенсации морального вреда

Предмет и задачи судебно-психологической экспертизы по делам о компенсации морального вреда

Для нашей страны судебно-психологическая экспертиза (СПЭ) по делам о компенсации морального вреда — относительно новый вид, в то время как за рубежом такого рода экспертизы проводятся давно. Хотя понятие «моральный вред» является правовой категорией, для психологов оно, несомненно, наполнено определенным содержанием, и потому стало предметом их изучения и разработки.

В связи с «молодостью» данного вида ее теория, методология и методика находятся на стадии становления. На практике эксперты-психологи опираются на разные теоретико-методологические положения, вырабатывают методику конкретного исследования исходя из своих представлений о его предмете и своих профессиональных возможностей, что приводит к формулированию спорных экспертных выводов по одним и тем же вопросам. Необходимость рассмотрения некоторых сложных вопросов, относящихся к предмету и процедуре СПЭ морального вреда, и определила собой цель настоящей работы.

В отечественной судебной психологии проблема выявления психического состояния, коррелирующего с понятием «моральный вред», впервые была затронута в работах В.Ф. Енгалычева и С.С. Шипшина[1], В.В. Романова [2], В.В. Нагаева [3]. В это же время опубликованы результаты первых монографических исследований по данной теме А.Л. Южаниновой [4] и Е.Н. Холоповой [5]. В 2006 г. А.Н. Калининой выполнено первое диссертационное исследование [6]. Проблемам судебной психологической и комплексных с нею экспертиз по делам о компенсации морального вреда посвящены статьи Л.Г. Петровой и В.В. Козлова [7], С.В. Утехина и А.Л. Южаниновой [8], Е.Н. Холоповой [9], А.Н. Калининой [10], Ф.С. Сафуанова, Н.К. Харитоновой, Е.Г.Дозорцевой [11] и др.

Психологическая экспертиза - Заявка

Юридическая и психологическая компетенции при оценке страданий четко разделяются. Как указывалось выше, понятие «моральный вред» является правовой категорией, в связи с чем институт компенсации морального вреда существует в российском законодательстве более 10 лет. Правовое регулирование порядков и способов компенсации морального вреда решается в контексте ст. 150-152, 1099-1101 ГК РФ. Согласно ст. 151 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в связи с нарушением личных неимущественных прав гражданина либо посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага. Статьи 1099-1101 ГК РФ предусматривают компенсацию морального вреда при нарушении имущественных прав гражданина. Применительно к ст. 29 УПК РФ потерпевший, т.е. лицо, которому преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред (ст. 53, 54 УПК РФ), вправе предъявить гражданский иск о компенсации морального вреда при производстве по уголовному делу.

Определение понятия морального вреда дано в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» от 20 декабря 1994 г. № 10: «Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с Законом об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности), либо нарушающими имущественные права гражданина». В юридической литературе понятие «моральный вред» употребляют как синоним понятий «нематериальный вред», «неимущественный вред».

Моральный вред может носить характер первичного, если неправомерные действия (бездействия) причинителя непосредственно привели к нравственным или физическим страданиям личности, и может быть вторичным, если нанесен такой вред ее здоровью или имуществу, последствия которого опосредованно проявились в нравственном или физическом страдании [12].

В законе понятие «моральный вред» синонимично понятиям «физические и нравственные страдания». В русском языке понятие «страдание» означает физическую или нравственную боль, мучение, а слово «вред» — ущерб, порчу. Вредителем же называется «человек, с преступной целью наносящий вред … тот, кто сознательно причиняет вред …» [6]. В ст. 151 ГК РФ субъект нарушения нематериального права гражданина называется нарушителем. Слово «нравственный» используется законодателем в общеупотребительном значении: «относящийся к сознанию, внутренней жизни человека» [13]. Таким образом, семантика понятий и терминов, используемых в законе, позволяет обозначить данную ситуацию человеческих взаимоотношений, регулируемых правом, как конфликтную, как защиту гражданина, испытывающего боль, мучения на физическом или психическом уровнях, наступившие в результате нарушения его нематериальных прав.

«Определение содержания морального вреда как страданий означает, что действия причинителя вреда обязательно должны найти отражение в сознании потерпевшего, вызвать определенную психическую реакцию. При этом неблагоприятные изменения в охраняемых законом благах отражаются в сознании человека в форме негативных ощущений (физические страдания) или переживаний (нравственные страдания). Содержанием переживаний может являться страх, стыд или иное неблагоприятное в психологическом аспекте состояние. Очевидно, что любое неправомерное действие или бездействие может вызвать у потерпевшего нравственные страдания различной степени и лишить его полностью или частично психического благополучия».

Согласно общей норме (ст. 151 ГК РФ) при компенсации морального вреда судом учитывается вина причинителя (кроме случаев, предусмотренных ст. 1100 ГК РФ), степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

В названном Постановлении Пленума Верховного Суда РФ отмечается: «Суду необходимо выяснить, чем подтверждается факт причинения потерпевшему «нравственных или физических страданий». Обычно в судебной практике доказательством факта причинения морального вреда являются заявления истца о переносимых им физических или нравственных страданиях. По мнению М.А. Эрделевского, заявление истца о том, что он претерпел физические или нравственные страдания, является прямым доказательством факта причинения морального вреда. Средствами доказывания переживаемых страданий могут быть также показания свидетелей, различные документы, медицинские справки, экспертные заключения.

С психологической точки зрения к описанию истцом характера его состояния следует относиться как к гипотезе: оно может полностью соответствовать действительности, соответствовать частично или совершенно от нее отличаться. Именно поэтому в медицине сложилась традиция отдельно фиксировать жалобы больного и объективный медицинский диагноз. Конечно, оспорить утверждение человека о переживаемом им страдании трудно, поскольку переживания являются тем субъективным опытом, которым располагает только сам индивид. Вместе с тем современные методы психодиагностики позволяют определить вид психических переживаний и уровень их интенсивности («степень страданий»).

Люди, которые явились свидетелями физического неблагополучия человека, могут лишь строить предположения о его психическом состоянии, так как они наблюдают только внешние проявления эмоций, которые поддаются сознательному контролю и, следовательно, не всегда однозначно соответствуют внутреннему состоянию. В этой связи назначение и проведение судебно-психологического экспертного обследования психического состояния потерпевшего позволяет получить информацию, которую бывает затруднительно извлечь иными способами. Признаки сильных эмоциональных переживаний, психической травмы, о которых свидетельствуют сам гражданин, его близкие или лица, наблюдавшие за ним после причиненного ему вреда, могут рассматриваться, по мнению В.В. Романова, в качестве повода для назначения психологической экспертизы.

Число исков о компен сации морального вреда с каждым годом увеличивается. Вместе с тем средств доказывания обстоятельств, на которые стороны ссылаются как на обоснование своих требований по данной категории дел в ряде случаев бывает недостаточно. Для решения этой проблемы в последние 10-12 лет стали прибегать к назначению судебно-психологической экспертизы, устанавливающей наличие и степень нравственных страданий лица, которому причинен вред. По данным А.Н. Калининой, 86,3% опрошенных калужских и калининградских адвокатов и судей считают, что судебно-психологическая экспертиза должна стать общепринятой при рассмотрении дел о компенсации морального вреда. В понимании судей и адвокатов требования истцов о размере компенсации морального вреда обычно неадекватны, ожидания истцов в большинстве своем не оправдываются, истцы не могут предоставить достаточных доказательств. Как адвокаты (93,7%), так и судьи (78,9%) считают, что на принятие судебного решения о размере компенсации морального вреда существенно влияет интуитивное понимание судьями истинного положения дел между истцом и ответчиком. Однако, по мнению Н. Толстикова, суд не является специалистом в вопросах определения степени физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред. В этой связи необходимо проведение судебно-психологической экспертизы. Передача этого вопроса на усмотрение суда, введение понятий разумности и справедливости дают широкий простор субъективному пониманию этих понятий судьей, а значит, и различному толкованию закона по его применению [14].

Природа морального вреда не ограничивается только психологическим компонентом. Установить степень физических и нравственных страданий могут только специалисты соответствующего профиля: психическое состояние человека определяется психологами, а для оценки психических или соматических патологических нарушений, наступивших в результате пережитых страданий, исходя из специфики конкретного дела может стать целесообразным привлечение психиатров, невропатологов, терапевтов или иных специалистов. В таких случаях суд может назначить проведение комплексной психолого-психиатрической или медико-психологической, или медико-психолого-психиатрической экспертизы.

Судебно-психологическая экспертиза не выявляет наличие или отсутствие морального вреда как такового, а также не определяет степень вины причинителя вреда и размер компенсации, подлежащей взысканию. В то же время только с ее помощью и возможно это сделать действительно научно и обоснованно, поскольку к задачам СПЭ морального вреда относится установление наличия переживаемых истцом психических страданий, степени (интенсивности, глубины и т.п.) этих переживаний, а также причинно-следственной связи между ними и действиями ответчика. Таким образом, в делах по компенсации морального вреда эксперт-психолог может оказать суду существенную помощь в выявлении признаков причиненного личности психологического ущерба [15]. А.Н. Калинина предложила психологический компонент нравственных страданий называть психическим вредом.

Поскольку понятие «страдание» входит в категориальный аппарат психологии, то феноменологическим установлением его наличия (или отсутствия), а также степени выраженности должны заниматься лица, обладающие специальными знаниями именно в этой области науки, в то время как правовая оценка морального вреда является исключительно прерогативой суда и устанавливается не только с помощью судебных экспертиз, но и с помощью других доказательств, представленных сторонами по делу. Окончательное решение судом этого вопроса может быть вынесено с учетом всех имеющихся в деле доказательств.

В рамках гражданского процесса по делам о компенсации перед юристами и психологами стоит задача квалификации феномена «морального вреда» с помощью соответствующих средств, методов и категорий. Таким образом, возникает проблема рассмотрения одного и того же явления с разных сторон. Юриспруденция и юридическая психология оперируют разными категориальными аппаратами. Из этого вытекает, что при «переводе» понятия «моральный вред» с языка юриспруденции на язык психологии необходимо учитывать, что психология раскрывает свой аспект этого явления, не тождественный правовому. В этой связи одной из проблем, возникающих при назначении экспертизы, является качественный «перевод» правовой категории «моральный вред» и ее признаков на язык психологии, и, наоборот, при вынесении судебного решения необходимо адекватное толкование результатов полученного экспертного исследования.

На основании действующего законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда можно выделить следующие задачи, которые встают перед судом при рассмотрении дел о компенсации морального вреда:

  1. Установить факт причинения гражданину морального вреда.
  2. Если гражданину причинен моральный вред, определить степень его нравственных или физических страданий.
  3. Выяснить связь степени нравственных или физических страданий с индивидуальными особенностями лица, которому причинен моральный вред.
  4. Установить степень вины нарушителя.
  5. Определить размеры компенсации морального вреда.

В случае назначения судебно-психологической экспертизы по делу о компенсации морального вреда на ее разрешение не могут быть предложены вопросы правового характера. Основные вопросы, определяющие алгоритм и содержание экспертного судебно-психологического исследования, как правило, формулируются в следующем виде:

  1. Испытывает ли истец страдания, субъективные переживания по поводу неправомерных действий ответчика и, если испытывает, то в чем это выражается?
  2. Состоят ли в причинной связи страдания истца с действиями ответчика?
  3. Если истец испытывает страдания, то какова их степень?
  4. Имеются, а если имеются, то каковы индивидуально-психологические особенности истца, которые могли оказать существенное влияние на степень его субъективных переживаний?

Отвечая на первый вопрос, эксперты определяют психоэмоциональное состояние подэкспертного, наступившее после совершения правонарушения ответчиком. В результате психодиагностического обследования истца в его состоянии могут быть выявлены различные негативные переживания: страх, горе, стыд, беспокойство, унижение, уныние, тревога и др. Следующий шаг связан с установлением наличия (отсутствия) причинной связи между страданиями истца и противоправными действиями ответчика.

В свое время в работе В.Ф. Енгалычева и С.С. Шипшина был впервые предложен механизм определения такой связи: установленное состояние, характеризующее подэкспертного после совершения правонарушения ответчиком, сравнивается с ретроспективно определенным состоянием, бывшим у подэкспертного до совершения правонарушения. Переживание случившегося может приводить к негативным изменениям в деятельности, личности подэкспертного, изменить отношение к жизни, снизить уровень социальной адаптации. Негативные изменения могут касаться его жизнедеятельности, нарушить целостность и устойчивость его самосознания и психического функционирования, привести к ухудшению его психического или соматического благополучия. Психологу важно установить также вид травматического воздействия, к которому сенситивен истец. Если актуальный травмирующий опыт не соответствует чувствительности к такого рода травмам, то за сообщениями истца могут стоять плохо осознаваемые собственные личностные особенности или намерения в отношении ответчика и суда, носящие манипулятивный характер. Выдвинутые положения нашли подтверждения в работах А.Н. Калининой [16].

Общего подхода к экспертному определению степени переживаемых страданий пока не выработано: авторы выделяют различные перечни необходимых и достаточных признаков для дифференциации разных уровней страданий. В.Ф. Енгалычев и С.С. Шипшин в качестве критериев называют глубину и интенсивность переживаний. А.Л. Южанинова предлагает наряду с интенсивностью переживаний учитывать их длительность, прогноз последствий психотравмы и характер оказанного травмирующего воздействия. А.Н. Калинина выделяет степени психического вреда по глубине и длительности изменений психической деятельности.

Среди индивидуальных особенностей лица, которому причинен моральный вред, во внимание могут приниматься его индивидуальная предрасположенность к установленному виду и степени страданий, чувствительность к определенному типу травмирующих воздействий, а также особенности его интеллектуальной, эмоциональной, потребностно-мотивационной, коммуникативной, поведенческой сфер.

Дальнейшие исследования проблем использования судебно-психологической экспертизы по делам о компенсации морального вреда позволят судам чаще привлекать экспертов-психологов в целях получения экспертного определения нравственных страданий потерпевших как доказательства необходимости компенсации причиненного морального вреда и основы для установления ее размера.

Авторы:
В.Ф. Енгалычев — заведующий кафедрой Калужского государственного педагогического университета им. К.Э. Циолковского, д-р психолог. наук.
А.Л. Южанинова — заместитель зав. кафедрой, зав. лабораторией психодиагностики и экспертных исследований СГАП, канд. психолог. наук, доцент.


  1. Енгалычев В.Ф., Шипшин С.С. Судебно—психологическая экспертиза. Калуга; Обнинск; М., 1997.
  2. Романов В.В. Юридическая психология. М., 1998.
  3. Нагаев В.В. Основы судебно-психологической экспертизы. М., 2000.
  4. Южанинова А.Л. Судебно-психологическая экспертиза по делам о компенсации морального вреда. Саратов, 2000.
  5. Холопова Е.Н. Правовые основы судебно-психологической экспертизы по факту морального вреда в уголовном судопроизводстве. Калининград, 2003.
  6. Калинина А.Н. Теоретические и методические основы судебной психо-логической экспертизы по делам о компенсации морального вреда: Автореф. … канд. дис. М., 2006.
  7. Петрова Л.Г., Козлов В.В. Использование судебно-психологической экспертизы при рассмотрении дел о возмещении морального ущерба // Становление правового порядка в Российской Федерации: Реальность и перспектива. Саратов, 1995.
  8. Утехин С.В., Южанинова А.Л. К вопросу о назначении судебной психолого-медицинской экспертизы в делах по нанесению морального ущерба гражданам // Методы психологии. Ростов-н/Д, 1997. Т. 3. Вып. 1.
  9. Холопова Е.Н. Правовые основания назначения судебно-психологической экспертизы по факту причинения морального вреда // Право и жизнь. М., 2003. № 54.
  10. Цветкова (Калинина) А.Н. Практика судебных решений по делам о моральном вреде и психологическая экспертиза // Бюллетень Управления Судебного департамента Калужской области. 2001. № 1-2.
  11. Сафуанов Ф.С., Харитонова Н.К., Дозорцева Е.Г. и др. Компетенция комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы по делам о компенсации морального вреда // Практика судебно-психиатрической экспертизы: М., 2005. Сб. № 43.
  12. Эрделевский А.М. Компенсация морального вреда: Анализ и комментарий законодательства и судебной практики. М., 1999.
  13. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1993.
  14. Толстиков Н. Компенсация морального вреда // Законность. 2006. № 11.
  15. Алиэскеров М.А., Енгалычев В.Ф. Юридический психолог в гражданском судопроизводстве // Арбитражный и гражданский процесс. 2004. № 3.
  16. Цветкова (Калинина) А.Н. Установление связи действий причинителя вреда и страданий потерпевшего // Ежегодник Российского психологического общества: Материалы III Всероссийского съезда психологов (25-28 июня 2003 г.), СПб: Изд-во Санкт-Петерб. ун-та, 2003. Т.8.
Нашли в тексте ошибку? Выделите её, нажмите Ctrl + Enter, и мы всё исправим!